Истории, отмечающие 100 лет

Джуди и Аги Адлер, Венгрия

Когда Аги Адлер покинула Будапешт после Венгерской революции 1956 года, она отправилась вместе с братом и мужем в сложное путешествие, которое включало пять дней в военной тюрьме, переход через грязные поля к австрийской границе, пока её брат страдал от грыжи, путешествие на поезде через итальянские Альпы и плавание через Атлантику, вызвавшее повсеместную морскую болезнь и сделавшее неожиданную остановку в Марокко («Это было очень красиво и очень не похоже на всё, что мы когда-либо видели раньше»). Мать Аги, настоявшая на том, чтобы её дети уехали без неё ради лучшего будущего, воссоединилась с семьёй в Торонто в 1959 году — в том же году, когда родилась Джуди, первая гражданка Канады в семье.

«4 января 1957 года мы прибыли в Галифакс, где старые заброшенные военные казармы ожидали прибывающих иммигрантов. Канадцы были невероятно добры. Из Галифакса всех везли в Квебек-Сити, где мы прошли через Иммиграционные службы [...] было -40 градусов, и сопли замерзали в носу. [Наконец,] мы присоединились к остальным в Торонто».

Сегодня Джуди сама является бабушкой и волонтёром в JIAS Toronto, поддерживая новоприбывших: «Мой путь к волонтёрству в JIAS начался, когда я была ребёнком, и мой отец рассказал мне о той поддержке, которую JIAS оказала им, когда они были только что прибывшими беженцами из Венгрии. Мой отец был врачом в Венгрии и должен был заново пройти медицинскую интернатуру и сдать экзамены, чтобы практиковать в Канаде. Я быстро поняла, что без JIAS та жизнь, которой я наслаждалась, когда росла, была бы невозможна».

Морис Бензакар, Марокко

Мы прилетели в Торонто в пятницу вечером в 1957 году и были встречены молодой секретаршей, работавшей в JIAS, которая отвезла нас в отель на авеню Спадайна. Еврейская община тогда была вся ашкеназской и [...] они ничего не знали о марокканских евреях.

Затем в 60-х годах произошёл большой приток иммигрантов из Марокко, и JIAS позвонила нам помочь. Я сказал тогдашнему директору JIAS: «Я хочу, чтобы когда приезжают семьи, квартира была готова, мебель там была, чтобы им было что есть с утра и так далее». Вот как мы это делали.

В конечном итоге я вступил в штат и позже стал директором агентства.

Морис Бензакар работал в JIAS как социальный работник, а затем как директор по вопросам обустройства в течение 28 лет. Он внёс большой вклад в работу агентства, заслужив прозвище «Мистер JIAS».

Нажмите здесь чтобы посмотреть или прочитать обширное интервью с Морисом Бензакаром для Sephardi Voices.

Четти Кнолл (з"л), Румыния

Моя бабушка Четти Кнолл (мы звали её Буа, сокращение от Буника) приехала в Канаду через Италию в 1982 году вместе с моими родителями Ниной & Иосифом и старшим братом.

После прибытия в Италию мои родители и бабушка обратились в офисы HIAS/Joint (American Jewish Joint Distribution Committee), созданные для помощи еврейским беженцам. К сожалению, им сообщили, что в то время эти офисы могут помочь моей семье только переехать в Израиль.

Бабушка настаивала на том, что её сын (мой дядя) уже в Канаде — значит, она должна ехать туда. Технически она могла получить въезд в Канаду через родительское спонсорство — но тогда мои родители и брат должны были бы ехать в Израиль и разлучиться с ней.

Бабушка (на своём ломаном идише с ломаным идишем работника HIAS) спросила представителя HIAS: «Сударь, у вас есть дети?» — на что он ответил, что да. «Они всегда вас слушаются?» — спросила она, на что он ответил: «нет, конечно нет!»

«Ну вот», — продолжила она, — «я говорила сыну ехать в Израиль, но он выбрал Канаду. Так как же вы можете заставить меня выбирать между своими детьми?»

Таким образом, Буа блестяще провела свою еврейскую манипуляцию чувством вины, и офицер HIAS скоординировался с Виннипегским офисом JIAS Canada, чтобы включить моих родителей в список спонсорства беженцев. Несколько месяцев спустя они переехали в Канаду, и остальное — история.

Рассказала Наоми Крамер

Lilian & Mair Zamir, Великобритания/Ирак

Моя жена и я (Лилиан & Маир) приехали в Канаду из Великобритании в 1970 году молодожёнами. Однако истории о том, как каждый из нас оказался в этой точке, были совершенно разными.

Лилиан родилась в еврейской семье в Глазго, Шотландия, а я родился в Багдаде, Ирак, в еврейской семье с очень глубокими корнями, которые некоторые члены семьи, возможно, возводят к древним временам Вавилона!

Моя семья эмигрировала (бежала) из Ирака в Израиль. Позже я уехал в Великобританию учиться, где встретил Лилиан. Мы поженились в Глазго в 1969 году и эмигрировали в Канаду на следующий год, где мне предложили должность в Университете Западного Онтарио в Лондоне, Онтарио.

Канадское гражданство было сразу доступно Лилиан по прибытии, так как она была британской подданной. На моей собственной церемонии получения канадского гражданства пятью годами позже председательствующий судья был удивлён тем, что я не ждал ни дня сверх обязательных 5 лет. Он захотел узнать мою историю и был довольно растроган её деталями, особенно когда я добавил, что после пяти лет в этой стране впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему «дома».

Что важнее, я рассказал ему, что впервые почувствовал, что могу завести детей и дать им то, чего у меня никогда не было, а именно — страну, которую они могут называть своей. Наши четверо детей родились в Лондоне, Онтарио.

Елена Алейников, СССР

Я родилась в 1946 году в Москве, СССР. Моя история иммиграции началась в начале 1973 года, когда молодые евреи вдохновлялись событиями в Израиле и сталкивались с повсеместным антисемитизмом в Советской России. Мы начали тайно собираться, чтобы обсудить возможность покинуть страну и начать новую жизнь в свободном мире.

Решение было принято, и как только мы подали заявки на выездные визы, мой муж и я лишились работы, [...] к нам начали приходить с угрожающими визитами агенты КГБ, и нас называли «врагами государства». Наконец, летом 1974 года мы получили разрешение на выезд, и нас трое (нашей дочери было 5 лет) с 300 долларами в кармане (таков был лимит) сели на самолёт до Вены. Так началось наше эмиграционное путешествие. Самой трудной частью было оставить позади родных, поскольку мы не были уверены, увидим ли их снова.

После шести месяцев в Риме мы вылетели в Торонто. В аэропорту нас встретили сотрудники JIAS, которые предоставили нам информацию о том, где остановиться и что делать дальше. У нас не было ни родственников, ни друзей в Торонто в то время, и помощь JIAS оказалась очень важной.

Нашими главными целями были трудоустройство и обеспечение еврейского образования для нашей дочери. С небольшим руководством от JIAS наша дочь была зачислена в 1-й класс еврейской дневной школы Bialik и очень скоро стала одной из лучших учениц в своём классе. Много лет спустя наши три внучки также окончили Bialik. Наша мечта сбылась.

Елена и её муж впоследствии построили успешную карьеру в Канаде. Много лет после эмиграции Елена вступила в совет директоров JIAS и прослужила организации 25 лет, два срока проработав председателем совета директоров и помогая реализовывать многие важные инициативы для еврейской иммигрантской общины.

Семья Фарха, Сирия

В 2014 году 13 членов нашей семьи (6 взрослых и 7 детей в возрасте от 4 до 15 лет) бежали от войны в Сирии и отправились в Турцию, не зная, куда они поедут дальше. Мы отчаянно хотели вывезти родственников в безопасное место, но не представляли, как это сделать. Судьба распорядилась так, что мы получили звонок от друга, связанного с конгрегацией Beth Tzedec, который спросил, знаем ли мы сирийские семьи, нуждающиеся в частном спонсорстве для приезда в Канаду.

Когда JIAS сообщила, что сможет совместно с другими общественными группами спонсировать всех членов нашей семьи, я помню, как мы уходили с этой встречи со слезами, текущими по щекам моей жены. Она плакала всю дорогу домой.

С того дня мы начали наши отношения с еврейской общиной через Beth Tzedec, JIAS, а затем через конгрегацию Oraynu для гуманистического иудаизма — дополнительных спонсоров нашей семьи. Когда приехали члены нашей семьи, наши связи стали ещё крепче, и с тех пор наша исмаилитская семья участвует в праздничных мероприятиях вместе с нашей еврейской семьёй и все мы привержены тому, чтобы отплатить добром. Мне посчастливилось получить приглашение вступить в совет директоров JIAS, и я благодарен за возможность отдавать долг JIAS и еврейской общине.

Сегодня двое наших племянниц учатся в университете, изучая то, что они не смогли бы изучать в Сирии. Остальные дети учатся в начальной и средней школе и пережили выпускные вечера, балы и осознали ценность свободы и жизни, которую мы имеем здесь, в Канаде.

Рассказали Amyn & Thanaa Sarif

Мишель Бисмут, Тунис

Мы уехали, потому что Тунис стал независимым. Большинство клиентов моего отца были французами, и они все уехали, так что его бизнес деградировал. Мне было 13 лет, это было примерно через полтора года после смерти мамы. Мы действительно оставили почти всё позади, взяли только четыре чемодана. Это был довольно смелый человек — путешествовать с тремя юными подростками!

Мой отец выбрал Манитобу, потому что хорошо разбирался в зерне. В зерне, но не в английском! Мы недолго пробыли в Виннипеге, когда отец решил, что нам стоит вернуться в Тунис. А потом он подумал и сказал: давайте попробуем Монреаль — там говорят по-французски.

И Монреаль стал нашим домом. Когда мы впервые приехали, JIAS устроила нас вместе с другими семьями, приехавшими из Северной Африки. Мы все ходили в место под названием The Neighborhood House на Кларк — это было еврейское общественное место, — встречаться и пить, есть пирожные или печенье по воскресным вечерам. Именно там мы познакомились с людьми, с которыми я до сих пор дружу.

На фото Michele со своей старшей сестрой, Elyane, з"л

Мириам Дэниелс, Индия

Я родилась в Мумбаи, Индия, и приехала в Канаду с родителями и тремя братьями и сёстрами, когда мне было восемь лет. Мы оставили позади семью, друзей и еврейскую общину.

Канада прекрасна. Мы, дети, обожали снег и хоккейные матчи. Были и трудности. Мы оставили позади состоятельный образ жизни со слугами и начали в Канаде с очень малым. Мои родители всегда помнили, что им помогла JIAS — с мебелью, предметами домашнего обихода и кошерной едой. Жаль, что их нет здесь, чтобы поделиться своей историей и опытом.

Мы оказались меньшинством внутри меньшинства. В то время Торонто не был таким разнообразным, как сегодня, и еврейская община не была такой мультикультурной. Мы чувствовали себя другими и столкнулись с дискриминацией даже внутри еврейской общины. Устоявшаяся община не привыкла видеть евреев с тёмной кожей и не понимала, что мы, как евреи из Индии, имели свою уникальную еврейскую историю и культуру. Нам не хватало принадлежности к сильной еврейско-индийской общине и ощущения себя частью большой еврейской семьи.

Я построила свою жизнь в Торонто и нашла своё место в еврейской общине. Я замужем за своим замечательным мужем, Джошуа, уже 30 лет, и у меня прекрасная дочь, Ариэлла Веред. Я проработала в UJA Federation of Greater Toronto более 30 лет и имела возможность много раз побывать в Израиле.

Семья Хуберт, Польша/Югославия/Израиль

Моей маме было 9 лет, когда немцы вторглись в Польшу. Она вместе с родителями и пожилой бабушкой была депортирована в Сибирь, а затем добралась до Тегерана и в конечном счёте до Британской Палестины.

Мой отец происходил из состоятельной семьи на северо-востоке Югославии. Потеряв отца на «трудовой службе», 13-летний отец был тайно переправлен через Европу в нейтральную Турцию. Его сестра и мать были схвачены и пережили время в концентрационных лагерях. Удивительно, но все трое воссоединились в Палестине после войны.

Мои родители познакомились подростками в Израиле — школьные возлюбленные, поженившиеся в начале двадцатых. Когда дядя отца в Торонто предложил привезти моих родителей в Канаду и дать отцу возможность учиться в университете, они с радостью согласились.

В последующие годы родители обустраивались в Канаде, завели первого ребёнка (меня) и стали частью тесного круга еврейских и израильских друзей. В конце двадцатых они вернулись в Израиль, чтобы быть со стареющими родителями, — а в 1967 году вернулись в Торонто вместе со мной, 10-летним ребёнком, и моей младшей сестрой.

Когда в 2017 году я вышел на пенсию, я обратился в JIAS с просьбой стать волонтёром-репетитором для нового студента. Я ещё помнил, каково это — возвращаться в Канаду с акцентом и иностранными манерами, — и после карьеры руководителя в энергетическом секторе хотел полностью сменить курс и помочь немного облегчить жизнь детям-иммигрантам.

С тех пор моя волонтёрская работа включала репетиторство нескольких студентов, помощь в различных нуждах большой семьи эритрейских беженцев и спонсирование беженцев и новоприбывших, продолжающих приезжать в Канаду. Я стал своего рода послом JIAS, «вовлекая» друзей в эти усилия. Когда я оглядываюсь на историю своей семьи, я рад знать, что делаю разницу для людей, борющихся за восстановление своей жизни в новой стране.

Рассказал Oded Hubert